Учение о морали в качестве экономического инструмента

«Ничто в природе не является злом», — говорил Марк Аврелий. Кейнс был человеком. Даже Гитлер был представителем рода человеческого, то есть частью природы. А Империя Зла — разве не люди создали ее? Люди, которые, как и политики и экономисты, следовали своим естественным импульсам. Возможно, Гитлер ошибался и заблуждался. Он думал, что создает совершенный мир, и он мог целыми днями убеждать других, что его план являлся самым лучшим для воплощения его идей.

Не то чтобы у его противников не было собственных аргументов. Германские университеты были одними из лучших. Некоторые даже утверждали, что германские ученые и философы были лучшими в мире. Так о чем же думали эти мудрецы? Они думали обо всем на свете — и обсуждали относительные преимущества одного плана над другим. Некоторые говорили, что от евреев одни неприятности. Другие заявляли, что они хорошие торговцы. Многие верили, что нужно побить русских. Избегайте войны на два фронта, думали другие. Было столько разных мыслей; люди могли думать все, что им хотелось.

Что бы мог подумать сторонний наблюдатель? Никакая логика не могла бы переубедить Гитлера отказаться от избранного пути. И что остается делать такому наблюдателю? Проповедник сказал бы: «Возлюби грешника, возненавидь грех». Это — очень полезная точка зрения. Не имеет смысла ненавидеть Гитлера, или Сталина, или Усаму — они ведь тоже Божьи создания, как и все мы. Разумеется, Божьи создания имеют определенный консенсус по поводу того, что является отвратительным грехом. Утверждение, что геноцид отвратителен, сейчас вообще представляется довольно банальным.

О кейнсианстве люди тоже спорили в течение многих лет. Если бы нам предоставили возможность дать один совет юноше (или даже старику), — что могло бы быть лучшим советом, чем пожелание избегать высокомерия. Это — тщеславие, которое заставляет политика ходить с важным и напыщенным видом, словно петух, а экономиста — бить копытом о землю, словно лошадь. Это тщеславие заставляет «избранных» думать, что именно их планы настолько важны и благотворны, что им должно быть отдано предпочтение перед планами миллионов простых смертных. Это тщеславие заставляет их думать, что им лучше знать, чем простым гражданам, как наилучшим образом распорядиться их жизнью и деньгами.

И тем не менее — все мы любим разглядывать себя в зеркале. Это тоже присуще роду человеческому. Смог бы политик увидеть свое имя в газетах без того, чтобы не быть высокомерным? Разве без этого качества он не остался бы на всю жизнь в тени великих мира сего? Разве без этого качества он не считался бы «милым парнем», которого легко растоптать в любом бизнесе и столь же легко игнорировать на любой вечеринке? Разве без этого высокомерия его соперники смогли бы избираться на высокие государственные должности, управлять крупнейшими корпорациями и жениться на «призовых» женщинах? Даже если умные люди видят в нем лишь напыщенного шута, разве такой «великий человек» не является победителем в глазах многих других?

Если бы мир мог стать проще. Если бы люди, которых мы считали достойными победы, действительно всегда побеждали. Если бы шуты носили побрякушки вокруг шеи, а не медали на своей груди.
Но мы все так же продолжаем цепляться за нашу упрямую веру и глупое умозаключение, что скромность является добродетелью и что добродетель вознаграждается, а порок наказывается. Мы все видели, как наказывается порок в общественной жизни. Когда экономист переходит на сторону тьмы и начинает учить других людей, что им делать, результат этих действий всегда и везде один и тот же — полная катастрофа. Причем экономическая катастрофа — еще не самый худший пример. Экономисты стоят людям огромных денег, но что такое деньги по сравнению с миллионами убитых, обращенных в рабство, погибших от голода или посаженных за решетку, и все во имя «улучшения» мира. Французский историк Раймон Арон писал, что люди имеют тенденцию недооценивать «настойчивость исторической традиции, восход и закат империй, соперничество (политических) режимов, катастрофические или благодетельные деяния великих людей».

Имена «великих людей» записаны в исторических манускриптах и высечены на граните. Нам не известно ни одного примера «благодетельных деяний», поэтому смеем предполагать, что в данной фразе проявился сарказм Р. Арона. Что же касается «катастрофических деяний», то рассказами о них как раз полны исторические книги: Чингисхан, Тамерлан Великий, Цезарь, Александр… и более свежие Примеры: Муссолини, Вильсон, Гитлер, Буш… Мало кто из национальных лидеров не удостоится сомнительной чести пополнить этот список. Потому что все они жаждут «улучшений» и почти все готовы опуститься до насилия, чтобы увидеть эти «улучшения» воплощенными в жизнь.
Стал ли мир лучше в результате всех этих кровавых экспериментов? Мы не знаем. Увы, мы никогда не знаем наверняка, куда могут привести наши действия или что произойдет в окружающем нас мире в следующее мгновенье. Так что же нам остается делать? Экзистенциалисты утверждают, что единственный выход — включиться в борьбу за лучший мир. Но как раз этим и занимаются те, кто стремится к «улучшению» мира и те, кого считают «Великими Лидерами». У нас имеется другой совет: займитесь своим собственным делом.

Обращаясь с письмом к церковной ассамблее Шотландии в 1650 г., Кромвель писал: «Я заклинаю вас Сердцем Христовым рассмотреть возможность того, что вы неправы».

В общественной жизни вы можете быть неправы гораздо чаще, чем наоборот. Если ваш совет ведет к навязыванию другим людям необходимости делать что- либо… или вовлечению их обманным путем в какие- либо действия… или принуждению их через политические средства к действиям, направленным на выполнение ваших желаний, то вы почти наверняка будете неправы. Поскольку вы просто препятствуете достижению чьих- то частных целей, включая препятствование и экономическим средствам, с помощью которых эти люди стремятся реализовать свои потребности. Немногое можно сделать, чтобы улучшить частные соглашения миллионов свободных людей. Для людей не существует лучших способов получить то, что они хотят, чем экономические средства, то есть частные, цивилизованные, добровольные соглашения, которые они самостоятельно разрабатывают и устанавливают друг с другом. Любая попытка вмешаться в такие частные соглашения, предприятия и программы Неизбежно вызывает проблемы. Люди сами знают, чего они хотят. Их частные соглашения направлены на то, чтобы получить желаемое. Все, что может сделать какой- нибудь лидер, это заставить людей отвернуться от того, чего они действительно хотят, ради некого — сугубо теоретического «добра», которое в конечном счете всегда оборачивается всеобщим злом.

Скромный человек никогда не сочтет правильным делать замечания другим взрослым людям. Он сочтет за счастье иметь возможность распоряжаться собственными действиями, вместо того чтобы отдавать приказы миллионам других людей. Он никогда полностью не уверен, что поступает правильно. Но в своем, частном мире именно он один несет ответственность за ошибки; когда он осознает сделанные ошибки, то обычно быстро исправляет их — или, если он склонен к саморазрушению, то получает то, к чему сам стремился. Он может реализовать, а может и не реализовать собственные амбиции, но до тех пор, пока он ограничивается использованием экономических средств, он никогда не попадет в ад.

Напротив, Великий Лидер никогда не испытывает и тени сомнения в том, что он делает мир лучше. Даже в тех случаях, когда вокруг него растет гора фактов, свидетельствующих об обратном (как это было, например, в 1945 г. с Гитлером в его бункере), он все равно остается уверенным в своей правоте. Когда дела идут не так, как следовало бы, он обвиняет своих подчиненных в некомпетентности и неблагодарности. Гитлер был настолько разочарован неблагодарностью германского народа, что пришел следующему к убеждению: такой народ не стоит его усилий по улучшению мира. Он заявил: Третий Рейх погиб потому, что народ не проявил желания принести жертвы, которые ему были необходимы. Теперь, когда русская армия входит в Берлин, а все германское население умирает от голода, оно заслуживает таких страданий, говорил Гитлер.
Настоящая проблема Великого Лидера та же, что и для его маленького последователя, та же, что и для всех нас. Все представители рода человеческого хотят примерно одинаковых вещей: власти, денег, престижа, высокого общественного статуса. Добиваться всего этого цивилизованными способами, то есть работая, зарабатывая и заслуживая, — процесс очень сложный и длительный. К тому же не существует никакой гарантии того, что за несколько мгновений до осуществления вашей заветной мечты вас не поразит молния. Поэтому искушение смошенничать, то есть сократить путь к достижению цели с помощью политических средств, настолько велико, что ему практически невозможно сопротивляться.

Если вы познакомитесь с симпатичной женщиной и при этом будете знать, что никогда ее больше не увидите, то будет ли вам что терять? Вы посчитаете возможным поступить с ней так, как вам этого хочется, либо с помощью обольстительной лжи, либо с помощью грубой силы — если, конечно, вы неотесанный мужлан. Но если вы подумаете о том, что, возможно, вам придется жить с ней на протяжении всей вашей жизни, то вы будете гораздо более осторожны в своих действиях. Грубая сила и мошенничество не могут приносить успех в долгосрочной перспективе. Для этого вам понадобится нечто другое. Качества, которые особенно полезны в политике, войне И супружеской измене, — сила, быстрота мышления, непредсказуемость, умение лгать, сохраняя честное выражение лица, — нередко приводят к серьезным проблемам в других жизненных ситуациях.

Мы не настолько умны, чтобы знать наверняка, действительно ли планы какого- то человека по улучшению мира смогут сделать его лучше или нет. Все, что мы в состоянии узнать, — использует ли этот человек для реализации своих планов цивилизованные средства. Как раз в этом и заключается проблема с монстрами в человеческом обличье, существовавшими в нашей истории, — с ее великими лидерами, преобразователями мира, сутенерами, банкирами и потворщиками. Нельзя сказать, что у них были чудовищные идеи; но они воспользовались политическими средствами, чтобы попытаться добиться исполнения своих желаний. Но мы их не ненавидим; мы просто надеемся, что они получат то, что заслуживают.

«Плохим парням», возможно, и достаются лучшие девчонки, но У них всегда возникает проблема, как удержать их. Напротив, хорошие мужья могут быть занудами, однако мудрые жены дорожат ими не меньше, чем столовым набором из старинного фарфора. Аналогично: бизнесмен может заниматься обманом своих покупателей и добиться краткосрочной выгоды. Так же и Великий Лидер может вторгнуться на территорию сопредельного государства и почувствовать себя на вершине мира — на какое- то время. Легко возбудимый человек может решить застрелить соседа из- за оставленного им мусора. Женщина, рассердившаяся на своего мужа, может начать третировать его. Все это является решениями проблем. Но в каждом из случаев, когда ради достижения столь желаемых целей люди начинают прибегать к политическим средствам, они тем самым переходят на сторону тьмы. Они поступают теперь не как цивилизованные люди, а как варвары. Они совершают поступки, которые баптистские проповедники призывают нас ненавидеть. Они делают вещи которые создают плохую карму… вещи, за которые нас наказывают боги… вещи, которые заставляют других людей искать возможность отмщения.

Все, что мы можем знать, — это то, что все эти истории наверняка будут иметь счастливый конец (кто бы в этом сомневался!). Женщина, которая издевалась над своим мужем, может испытать чувство глубокого удовлетворения. Бизнесмен, обсчитывавший покупателей, возможно, использует наворованную прибыль для игры на Уолл — стрит и сорвет там гигантский куш. В общем, нам не дано знать, как в конечном счете все сложится.

Цели всегда находятся за пределами наших знаний. Мы никогда не можем знать наверняка, что произойдет в будущем. Неизвестен нам и Божий промысел; мы не знаем, что Он уготовил для нас и для нашего мира в целом. У нас есть только средства. Это все, что мы можем контролировать. Но если мы станем использовать средства, присущие цивилизованным людям, то есть экономические средства, чтобы добиваться желаемого, то мы можем и не достичь цели, но, во всяком случае, мы будем заслуживать того, чего хотели.

Кейнсианское вмешательство в xx столетии

В начале XX в. Джон Мейнард Кейнс высказал новую идею относительно Экономики. Кейнс заявил, что государство могло бы положить конец спаду деловой активности, предоставив бизнесу дополнительные объемы кредитов, когда начинает ощущаться недостаток свободных заемных средств, а также увеличив размеры собственных расходов, чтобы компенсировать недостаток спроса со стороны бизнеса и конечных потребителей. Фигурально выражаясь, он предложил закопать во многих местах бутыли с наличными, чтобы нашедшие начали их тратить, тем самым способствуя оживлению экономики. Политики буквально влюбились в эту идею: Кейнс объяснил им, как они могут осуществить крупномасштабное вмешательство в сферу частной жизни.

Новая идея прижилась и начала распространяться. Вскоре экономисты уже вовсю советовали правительствам всех более или менее крупных стран, как лучше воплотить новый. Похоже, никого не волновало, что предложенная система была простым надувательством. Откуда, скажите на милость, должны были появиться эти новые деньги? Чьи это были деньги? А если владелец этих денег считал, что их лучше было копить, а не тратить, почему экономисты были так уверены в своей правоте? Все, что сделали кейнсианцы, — это подменили собственными догадками частные, личные экономические решения миллионов рядовых граждан, а своими мифическими Деньгами и кредитами — реальные вещи. Они прибегли к тому, что Франц Оппенгеймер называл политическими средствами, вместо того чтобы дать естественным экономическим средствам самим пробивать себе путь.

Дорогой читатель, существует всего два способа добиться в жизни того, чего ты хочешь. Существуют честные средства и нечестные средства. Существуют экономические средства и политические средства. Существует убеждение… и сила. Существуют цивилизованные пути… и варварские. Экономисты — не более чем люди со своими причудами, до тех пор пока они просто подглядывают за нами в окошко. Но когда экономисты начинают заставлять людей выполнять свои желания — либо предлагая им чужие деньги, либо обманывая их с помощью искусственно заниженных процентных ставок, либо печатая новые деньги, которые не обеспечены ничем, имеющим реальную ценность (например, золотом), — тогда они начинают использовать политические средства для достижения собственных целей. Тем самым они переходят на сторону тьмы.

Кейнсианские «улучшения» были впервые опробованы на практике в 1920- е гг., когда глава ФРС решил дать американской экономике маленький coup de whiskey с помощью снижения процентных ставок, удешевления денег и добавления капли горючего в уже и без того разогретый рынок акций. Эти «улучшения» были вновь использованы в 1930- е гг., когда экономика с трудом приходила в себя после похмелья. Как и следовало ожидать, результаты оказались катастрофическими. И тут же появились другие экономисты — с извинениями, объяснениями и собственными никчемными идеями. Немногие (среди них были Роберт Лукас и Мюррей Ротбард) в то время имели смелость утверждать, что невозможно действительно улучшить экономические результаты с помощью политических средств.
Если национальное законодательное собрание могло бы сделать всех жителей страны богатыми просто с помощью принятия законов, мы все давно уже были бы миллиардерами. Политические ассамблеи приняли огромное количество законов, да и сейчас, кажется, способны ввести в действие любой нормативный акт, подготовленный для утверждения. Если бы законы могли делать людей состоятельными, законодательное собрание в какой- нибудь стране уже давно случайно отыскало бы парочку магических эдиктов. Но вместо того чтобы делать людей богаче, каждый новый закон делает их хотя бы чуточку беднее. Каждый раз, когда задействуются политические средства, происходит вмешательство в частные, цивилизованные экономические соглашения, с помощью которых люди получают то, чего они сами хотят. Один человек изготавливает обувь. Другой выращивает картофель. Тот, кто выращивает картофель, идет к сапожнику, чтобы купить себе обувь. Он должен обменять два мешка картошки на одну пару грошовых мокасин. Но тут появляются сующие повсюду свои носы кейнсианцы и говорят сапожнику, что он должен требовать не два, а три мешка картофеля, чтобы один мешок отдать им в форме налогов. А затем вдруг оказывается, что сапожнику нужно установить в своей лавке сигнализацию, купить защитную каску, платить помощнику гарантированную минимальную заработную плату и регулярно заполнять формы для всевозможных похвальных целей. Когда же фермер в конце концов появляется у сапожника, ему говорят, что пара обуви теперь обойдется в семь мешков картофеля! Именно столько теперь понадобится сапожнику, чтобы выдать то, за что раньше он просил всего два мешка картофеля. «Нет, спасибо, — говорит фермер. — За такую цену я не могу позволить себе купить пару мокасин».

В этом месте экономисты скажут, что фермеру нужно больше денег! И добавят, что предложение денег отстает от спроса на них. Вот почему они стали упрашивать правительство учредить Федеральную резервную систему: им нужна была подставная валюта, которая бы хорошо согласовывалась с их бестолковыми планами. Золото — это, конечно, замечательно, заявляли они, но оно имеет антиобщественный характер. Оно препятствует прогрессу и не может помочь, когда требуется профинансировать новые социальные программы. Да оно вообще совершенно непослушно!

Ясно, что, когда мы находимся на пороге войны или когда мы собираемся осуществить Великую Национальную Идею, нам нужны более патриотически настроенные деньги. Золото же притворяется больным. Золото колеблется. Золото скрытно. Золото — это вещь — в- себе; оно никогда не может дать совета, никогда не готово приободрить Короче, нам нужны деньги, проникнутые общественным духом деньги, которые могут быть источником государственного финансирования, которые являются гибкой и легко увеличивающейся в объеме национальной валютой, — другими словами, политические деньги, с которыми мы можем работать. Нам нужен доллар который не привязан к золоту.

За годы, которые прошли с момента образования Федеральной резервной системы в качестве Центрального банка США, золото осталось таким же прочным и неподвижным, каким и было всегда. На унцию золота сегодня можно купить примерно столько же товаров и услуг, что и в 1913 г. Что же касается доллара, то он участвовал в каждой кричащей и дешевой политической кампании, которая проводилась после учреждения ФРС: войне в Европе, Новом мировом порядке, Второй мировой войне, холодной войне, войне во Вьетнаме, войне против бедности, войне с неграмотностью, доктрине Новых Границ, попытках создать Великое Общество, социальном страховании, программах медицинского обслуживания пенсионеров и государственного страхования Medicare и Medicaid, войне в Ираке, войне с международным терроризмом… Список этот слишком длинен и жалок. А в результате — угадайте, сколько стоит один нынешний доллар по сравнению с долларом в 1913 г.? Пять центов.

Кейнсианство — это обман. Стимулирование совокупного предложения — жульничество. Да и доллар сам по себе — сплошное надувательство. Все это было придумано людьми с самыми благими намерениями, но эти намерения не только вымостили дорогу в ад, но и смазали ее жиром. Не имело никакого смысла жать на тормоза. У тех, кто избрал этот путь, уже не было шанса остановиться.
Сейчас Соединенные Штаты, возможно, скатываются в некое подобие ада. Полвека лжи привели к тому, что население страны стало столь же легковерным, как и его деньги. Американцы готовы верить чему угодно — и мириться с чем угодно. Однако они будут очень сильно разочарованы, когда обнаружат, что все те политические средства, на которые они полагались, — фальшивые деньги, законы, инструкции, войны — сделали их беднее. Вот тогда нам действительно понадобятся клетки.

Билл Боннер

Экономике давно уже называют мрачной наукой. Но даже такое название по своей сути обман и явное преувеличение ее достоинств. Экономике действительно мрачна, но это вовсе не наука. В самом лестном для нее случае экономике представляет собой разновидность вуайеризма — подглядывание за тем, как люди занимаются своими делами, и стремление определить, чем именно они занимаются. В худшем для нее случае — это помпезное теоретизирование о том, как заставить всякое дурачье улучшить собственную жизнь.

Дорогой читатель, мы очень сомневаемся, что ты сильно интересуешься экономической теорией. Мы наверняка знаем, что нет. Однако мы рискнем дать один совет: и экономисты могут на что- нибудь сгодиться. Кроме того, трудно отказаться от хорошей комедии… или от предоставленной возможности показать на кого- то пальцем и похихикать. Мы смотрим на наших экономистов и политиков так, как дети смотрят на клоунов; мы не можем дождаться, когда они начнут раздавать тумаки и скакать через спины друг друга.

То, что вызывает смех, часто бывает поучительным. Разве клоуны не такие же люди, как мы? Разве они не являются неотъемлемой частью человеческой жизни… человеческой организации… человеческой экономики? Экономисты, как и политики, «заводятся» от тех же двигателей, что и все остальные. Одними движет жажда власти, Другими — славы, третьими — богатства, а некоторыми — стремление иметь все перечисленное сразу. Но каким образом они это получают? Разве, наблюдая за политиками и экономистами, мы не можем узнать кое- что важное о себе самих?

Одно из многочисленных проявлений самодовольства политиков и экономистов заключается в том, что они считают себя в чем- то отличными от обычных людей. Они уподоблены богам — по крайней мере так представляется им самим — благодаря своей способности заглядывать в будущее и улучшать его до того, как оно наступит. Ни один воробей не может рухнуть бездыханным на безлюдную тропу, чтобы этот факт не был чудесным образом зарегистрирован их приборами и не отозвался болью в их чувствительных душах. А все потому, что, по их заявлениям, единственная их забота — сделать мир лучше. Ни крошки хлеба, ни глотка воды, ни лжесвидетельства, сорвавшегося с их губ… Они клянутся, что не преследуют никакой материальной выгоды, что у них нет никакой иной страсти, кроме как улучшение жизни всего человечества. Они принимают законы и вводят в действие кодексы и инструкции, словно они являются повелителями всей человеческой расы и возятся с ней на расстоянии до тех пор, пока не сделают ее такой, какой нужно. Поскольку они парят над всей этой мирской суетой, их не совратить обычными земными искушениями, в то время как мы, грешные, проводим все наши жизни, словно еноты, в поисках не закрытых крышками мусорных баков. Если нас не держать в тесных клетках, то кто знает, что мы способны натворить?

Слава богу, что среди нас есть лидеры! Мыслители! Теоретики с их «измами» и колючей проволокой… наготове, чтобы не только не дать нам причинить вред друг другу, но и дать нам возможность прикоснуться к добродетели. Нам недостаточно искать счастье — каждому по- своему, мы должны воссоединиться с Судетами! Преодолеть нищету! Сделать мир безопасным для того, чтобы восторжествовала демократия! Мы должны воплотить в жизнь предназначенную нам судьбу… и обеспечить (жизненное пространство) для населения Германии! Полная занятость! Гарантированная минимальная заработная плата! И никаких оглядок в прошлое!

Мы подняли этот вопрос, чтобы посмеяться… и чтобы протянуть руку за ценными указаниями. Мы приучены восхищаться лидерами и теми, кто формирует наши взгляды. Но никто нам не говорил, что почти все сказанное ими — трескучие фразы, рассчитанные на показной эффект, что почти все сделанное ими — непродуктивно, несет в себе обман, а иногда и угрожает нашей жизни. Но интуитивно мы все же осознаем, что они — простые смертные. Поэтому мы и получаем такое извращенное удовольствие, когда находим в прессе сообщения о том, что какой- нибудь государственный чиновник был пойман на связи с собственной секретаршей или что известный общественный деятель был обвинен в растрате.

Несколько слов от составителя — Джона Молдина

Билл Боннер является президентом и генеральным директором Agora Publishing, одной из крупнейших компаний, издающих финансовые бюллетени. С штаб- квартирой в Балтиморе, она имеет подразделения в Лондоне, Париже, Ирландии, Бонне и Йоханнесбурге. Билл также является основателем и ведущим автором весьма противоречивого электронного финансового бюллетеня The Daily Reckoning, рассылаемого читателям по электронной почте (www.dailyreckoning.com). В настоящее время у этого издания имеется более 500 тыс. читателей, и оно переводится на немецкий и французский языки. Билл также является соавтором бестселлера «Финансовый судный день» (Financial Reckoning Day).

У Билла шестеро детей. Вся семья (включая и его супругу Элизабет) переехала в Париж, чтобы дети смогли посмотреть, как живут люди за пределами Америки, и выучить иностранные языки. Сейчас большинство из них свободно говорит на двух или трех иностранных языках. После нескольких лет жизни в Париже Билл купил замок (также известный как «куча старых камней») на юге Франции, в местечке Узилли (Ouzilly). Он заручился поддержкой своих детей, которые по выходным и в течение всех летних месяцев занимаются восстановлением этого замка. Мне доставило истинное Удовольствие несколько раз побывать у него в гостях, где я с изумлением наблюдал за его способностями воодушевлять своих детей на трудовые подвиги. Если он сможет использовать эти свои навыки и в исследовательской работе, то не сомневаюсь, что его отчеты и доклады станут чрезвычайно Популярными.

Билл — один из моих самых любимых писателей. Я часто говорю, что чувствую себя, словно доморощенный художник перед Рембрандтом, когда читаю его произведения. Он очень разборчивый читатель и неортодоксальный мыслитель. В основе его политических взглядов лежит идея предоставления широких гражданских прав, а фундаментом его экономических воззрений является Австрийская школа. Очевидно, Билл пребывал в весьма скептическом расположении духа, когда размышлял о взаимоотношении государства и бизнеса, потому что написанное им эссе отличает не только изощренная сатира, но и очевидное стремление автора заставить читателей серьезно задуматься над темой его сочинения. В опубликованном в этой книге варианте эссе Билл высмеивает современную практику государственного вмешательства в экономику.