Воспоминания о чувстве удовлетворения и о полученном вознаграждении

Спустившись с горы Вашингтон, порядком вспотев в наших «фирменных» фуфайках в такую замечательную безоблачную погоду в летний день в Нью — Гэмпшире, мы с Полом забрались в машину. И мы просто умирали с голоду, как говорится, готовы были съесть целую лошадь.

Я вытащил карту, нашел дорогу, которая вела на восток, нарушил несколько федеральных и местных правил, ограничивающих скорость езды, и через пару часов мы добрались до побережья в штате Мэн.
Мы зашли в первую же забегаловку, которую смогли там отыскать, и заказали по три фунтовых лобстера на брата — в качестве награды за проведенный день и отличную метафору, о сути которой можно было поразмышлять впоследствии.

Один мудрый человек однажды заметил

Сеть слишком велика, чтобы вся ее деятельность управлялась из единого центра. С такого расстояния контролирующие органы, если смотреть глазами участников сети, не могут вести дела и осуществлять надзор за всеми частностями, необходимыми для должного управления пользователями; и это же обстоятельство, приводящее к невозможности обеспечения контроля за исполнением своих функций, способствует развитию коррупции, воровства и расточительства у агентов этих контролирующих органов.

Как вы думаете, чьи это слова? Билла Гейтса? Берни Эбберса? Майкла Пауэлла? На самом деле это сказал Томас Джефферсон в 1800 г. (сознаюсь, я поменял «страну» на «сеть» и «правительство» на «единый центр», но смысл остался тем же). Федералистские убеждения Джефферсона во многом проистекали из его фермерского воспитания и страха перед централизованным контролем, но со своими взглядами он вполне мог бы стать выдающимся спецом в области новых технологий.

В Силиконовой долине существует поговорка, что большинство людей живет и занимается инвестициями в соответствии с принципом «Интеллект в сети управляется центробежной силой». Этот принцип объясняет широкое распространение ПК, iPods, смартфонов, Tivos, карт GPS, цифровых камер и любых других устройств из- за постоянно сокращающихся издержек производства в «Техноленде». Это мир, где действует очень немного предписаний, где жизненный цикл продукта не превышает девяти месяцев, где огромное богатство перемешано с разбившимися надеждами.

Живущие к востоку от Сьерра- Невады могут явственно ощущать тяжелую руку последователей Александра Гамильтона с его идеями централизованного планирования, способного удушить любую инновацию. Практически любая сеть, внедренная до 1983 г., контролируется монополиями, использующими устаревшие аналоговые технологии: SBC, Comcast, Cingular, Time- Warner Cable, Verizon. Правила игры установлены государственными комиссиями. Цены являются результатом сговора — ох, простите, — результатом действий лоббируемых чиновников. Инновации ограничены режимом ожидания телефонных звонков и ползущими лентами новостей. Центр сети страдает от склероза; он используется во благо самых разнообразных важных персон (в первую очередь) и акционеров (во вторую очередь). Пользователи услуг находятся в самом конце списка. Понятно, что парням, чьи фамилии находятся в первом или во втором списке, очень нравится регулирование, поскольку оно позволяет надолго «законсервировать» устаревшие технологии и давно используемые бизнес — модели.

Спросите об этом компанию SBC. Она берет с абонентов по 20 долл. в месяц за телефонные услуги, которые должны были бы стоить гроши. У нее установлены обычные телефонные аппараты с 12 кнопками, дорогостоящие коммутаторы и мириады строк программ, передающихся центрам контроля сети. В то же самое время вы можете скачать программу под названием Skype, которая бесплатно обеспечивает диалог между пользователями персональных компьютеров. Та же услуга: входящий звонок, исходящий звонок… В одном случае — двадцатка, в другом — бесплатно. Ну и каков итог?

Все дело в сети. В буквальном смысле слова. Вся прелесть Интернета заключается в том, что его основа до тупости проста — на уровне Ломастера, а не Мастера. Пакеты данных безо всяких помех летают во всех мыслимых направлениях. Эти пакеты содержат адрес отправителя и адрес получателя. Cisco и Juniper — две американские компании, которые производят маршрутизаторы, направляющие миллиарды этих пакетов как сверхскоростных спрутов по нужным адресам. Что находится в пакете, никому не интересно: веб — страница, результат поиска Google, заказ книг на сайте Amazon, голосовая почта в Вануату или пиратская копия Dodgeball — не важно. Сеть — это спринтер, а не куотербек.

Почему это должно вас волновать? По мере того как в наступившую после бума Интернета эпоху растет консолидация в сфере телекоммуникаций, активные сторонники этого процесса уповают на возврат гигантских компаний, которые могут позволить себе колоссальные затраты, чтобы обеспечить оптоволокном каждый бизнес и каждую семью в США. Получим ли мы его? Обязательно, но только не от таких компаний.

В тот день, когда было объявлено о сделке между компаниями Verizon и MCI, ведущий телеканала CNBC Дилан Рэтиган организовал интервью с генеральным директором Verizon Айвеном Зейден- бергом и генеральным директором MCI Майклом Каппелласом. Ни один из них не мог внятно объяснить, зачем нужно было проводить эту сделку, пока Айвен не выдал следующий перл:

Мы должны устанавливать сети, потому что именно сеть является источником жизненной силы для наших потребителей. Весь интеллект постепенно втягивается внутрь сети, и все интересные веши и функции тоже попадают в сеть.

Вот о чем предупреждал нас Томас Джефферсон. Забудьте о новых высокотехнологичных игрушках: Verizon собирается предлагать все услуги, которые, как она полагает, нам необходимы, внутри сети. Между тем ее послужной список скорее свойственен неудачнику. В свое время Bell Labs понадобилось несколько лет, чтобы разработать и сертифицировать технологию, обеспечивающую режим ожидания при телефонных звонках; внедрение трехсторонней телефонной связи заняло чуть больше времени. Для разработки технологии голосовой идентификации (Caller ID) понадобилось целое десятилетие и, честно говоря, эта штука до сих пор не работает как следует.

Между тем грамотному программисту достаточно ночку- другую попыхтеть над компьютером с банкой диет- колы (и даже успеть одержать парочку побед в сражениях в Nerf), чтобы расширить функциональность интернет- телефонии. Нужна восьмисторонняя телефонная связь? Нет проблем. Качество голоса на уровне CD? Легко. Расшифровку трех последних переговоров? Уже сделано!

Когда интеллект работает на окраинах сети, заниматься преобразованиями или планировать инновации просто. Я знаю, что это звучит весьма необычно, но чем «тупее» связующая сеть, тем может быть выше ее ценность.

Операторы сотовой связи добавили очень немного дополнительных функций к базовому пакету услуг, поэтому они активно занимаются изобретательством все новых тарифных планов, чтобы запутать нас окончательно и заставить платить еще больше. Между тем посылая с помощью браузера на моем телефоне пакеты данных через «тупой» Интернет, а не через «умную» голосовую сеть, я могу получать нужные мне ценные указания о маршруте движения и расположении населенных пунктов.

Лучшим примером работы интеллекта на окраине сети является то, что выпадает из стандартного ряда, например проект Google.

Сто тысяч серверов, сосредоточенных в центрах сбора данных, которые программируются двумя тысячами специалистов с докторскими степенями, — все это не соответствует образу «интеллекта на окраине», но тем не менее это так. Двадцать лет назад компания Minitel во Франции сделала настоящий прорыв, предложив информационные странички жителям страны. Погода, новости, расписания движения поездов — все это управлялось централизованно. Каждая новая страничка должна была программироваться работниками Minitel, на что уходила уйма времени и средств. Напротив, Google не навязывает вам готовые странички; эта система рыщет по окраинам сети в поисках информации и использует специальный алгоритм для вычисления вероятности того, что ею найдена именно та информация, которую вы ищете. «Умные» серверы, содержащие веб — страницы, и миллионы пользователей, просматривающие эти странички с помощью ПК, — это и есть «интеллект на краю сети». Существуют миллиарды веб — страниц, которые доступны для просмотра пользователями, — именно благодаря тому, что интеллект находится на окраине, а не в центре.

Возможно, этот пример слишком «тонок», но, поверьте мне, я способен учуять недолговечный бизнес, который нарушает приведенный мной принцип, даже если этот бизнес был создан из регулирующего центра.

Хорошая новость заключается в том, что наши сети с каждым днем становятся все «тупее», а устройства на окраине сети — все лучше и «умнее». Мегапиксельные камеры, программируемые телевизоры, телефоны, наводимые с помощью GPS, — возможности, находящиеся на краю сети, неисчерпаемы.

В поисках интеллекта во внешних пределах

Я знаю, что этот сайт будет называться «Путь к процветанию» (Just One Thing), но я собираюсь рассказать уже о втором указателе. Но на самом деле он является лишь побочным продуктом эластичности. Вот что получается, когда вокруг вас разбросаны все эти дешевые ПК и смартфоны, использующие еще более дешевую широкополосную связь.

Иногда вы оказываетесь не в состоянии распознать эластичность, иногда, напротив, все уже успели оценить ее эффект, но тем не менее, если вдруг она неожиданно окажется перед вами — вам повезло.

Эластичность на рынке

В 1985- 1986 гг., в возрасте 26 лет, я был инженером- электриком по специальности, работал аналитиком по полупроводникам в компании PaineWebber в Нью- Йорке и имел очень слабое понятие об акциях. В 1985 г. компании — поставщики полупроводников были завалены заказами, но к апрелю 1986 г. отрасль оказалась в состоянии чудовищного спада. Цена акций всех крупнейших производителей — Intel, Motorola и AMD — сильно упала. Производственные заказы засохли на корню, цены на запоминающие устройства и микропроцессоры продолжали падать.

Каким- то образом я вычислил, что в 1985 г. именно дистрибьюторы, а не IBM покупали чипы, поэтому я давал в общем- то редкие для того периода рекомендации продавать акции этих компаний. Моя звезда постепенно восходила на Уолл- стрит. С этими ценами акций, так похожими на размеры шляп: 6- 7/8,7… Я все пытался найти повод, чтобы переключиться на советы противостоять тренду и начать скупать акции. Я прочитал статью в журнале Electronics о стираемом программируемом постоянном запоминающем устройстве (СППЗУ). В ней содержалось предположение, что каждый раз, когда цены на СППЗУ падают, появляется новое устройство, которое использует их или перепрограммируемую память большего объема, например 16 ООО вместо 1000 бит (напоминаю, речь идет о 1986 г.).

Видеоигры. ПК, модемы — все они могли бы использовать большее число СППЗУ либо запоминающие устройства с большим объемом памяти после очередного ценового коллапса. В какой- то момент, когда уже наступит другая фаза цикла, объемы продаж начнут расти, несмотря на сохраняющиеся низкие цены, просто потому что будет продаваться больше СППЗУ. Порывшись в справочниках, я нашел слово, которое описывало это явление, — эластичность.

Как дипломированный инженер, я проходил в университете базовый курс экономической теории (и затем отказался специализироваться на ней, потому что преподаватели не разбирались в математике), но никаких других познаний в экономических дисциплинах или финансах у меня не было. На самом деле это было скорее достоинством, чем недостатком. Эластичность — это такая вещь, которая плохо встраивается в экономические модели. Экономисты не понимают сути эластичности. Поэтому они мало говорят и пишут о ней (за исключением тех случаев, когда речь идет о товарах, спрос на которые совершенно не эластичен, вроде сигарет или выпивки, которыми, на мой взгляд, экономисты увлекаются чуть — чуть больше, чем нужно).

Так вот: я вплотную принялся за эту, казавшуюся сумасбродной, идею эластичности спроса на чипы и полупроводники, проверил, как развивались события в прошлые циклы, и выяснил, что она работала. Основатель компании Intel Гордон Мур высказал соображение, что объем информации, способной храниться в чипе, удваивается каждые 18 месяцев (как выяснилось, эти рассуждения появились все в том же журнале Electronics). Впоследствии это соображение превратилось в совершенно безжалостный Закон Мура. Эластичность представляет собой объяснение с финансовой точки зрения того, каким образом отрасль может продолжать расти, когда цены на биты, шлюзы или функциональные составляющие падают. Итак, магическим образом отрасль растет (как со временем растут и котировки акций компаний этой отрасли), и сообразительный аналитик по полупроводникам оказывается впереди этой кривой роста.

Получив нужный сигнал, я «вышел на сцену». Вы уже продали свои акции? Замечательно, теперь снова покупайте акции Intel и Motorola, потому что эффект эластичности будет увеличиваться и, соответственно, со все возрастающей скоростью будет расти рынок микропроцессоров.

Мои клиенты- менеджеры по портфельным инвестициям бросали на меня косые взгляды: «Что за ахинею ты несешь?» К тому времени, правда, я уже привык к подобным взглядам со стороны друзей и членов моей семьи.

Поэтому я спокойно объяснял, что с каждым новым падением иены будет появляться новая область применения, которая воспользуется преимуществом более дешевой функциональности. Говорил им, что не удивлюсь, если, например, лазерные принтеры начнут использовать больше дешевой памяти, чтобы печатать страницы быстрее и дешевле. Мне повезло: вскоре после моих слов появилась полиграфия на базе ПК, и мои доводы получили наглядное подтверждение.

С тех пор я не перестаю извлекать выгоду из старой доброй идеи эластичности спроса.

В 1996 г. мой партнер и я основали фирму Velocity Capital, исходя из простой логической предпосылки, что раз эластичность спроса на полупроводники продолжает сохраняться (и пока на Уолл- стрит никто в ней так и не разобрался до конца), широкополосная связь будет развиваться по той же схеме. По мере того как широкополосная связь и для бизнеса, и для конечных потребителей будет становиться все дешевле, на рынке будут появляться новые приложения, использующие преимущество дешевой функциональности. Скорость передачи данных с помощью модема возросла сначала с 14,4 до 56 Кбит/с, затем до 256 Кбит/с на абонентских цифровых линиях, а затем и до 1 Мбит/с при использовании модемов для выделенных линий. Локальные сети, работавшие со скоростью передачи данных 10 Мбит/с, перешли на скорость 100 Мбит, а затем — на 1 Гбит. Появление оптического волокна ознаменовало собой переход на мультигигабитные скорости. Интернет и все связанные с ним новые направления бизнеса стали теми новыми приложениями, которые воспользовались открывшимися возможностями расширенной функциональности.

С практической точки зрения, рассматривая перспективы конкретной компании, мой партнер занимался оценкой потенциала менеджмента (что касается меня, то я никогда никому не доверял), а затем мы совместными усилиями старались определить границы эластичности применительно к продукции данной компании. Мы старались выстроить график спроса на ее товары или услуги на период от двух до пяти лет. Если мы не могли определить, каким образом компания может добиться увеличения эффекта от масштаба и выигрыша от эластичности спроса, мы не просто уходили, а бежали от этой компании со всех ног.

И снова о густом тумане: в 1996 г. большинство людей сказало бы «Как здорово!» в ответ на нашу идею об эластичности на рынке широкополосной связи. К 1999 г. она в той или иной форме стала составной частью мантры любого инвестора.

Идея эластичности по- прежнему работает. Цены на широкополосную связь успели освоиться в сточной канаве, но — готов поспорить — конечный спрос на нее по- прежнему остается эластичным. Все больше памяти закачивается в видеокамеры и телефоны, все более быстрые микропроцессоры устанавливаются в ПК появляются десятигигабитные сети — и всему этому нет конца.

Стоит ли по- прежнему вкладывать туда капиталы? Возможно. Но я уверен, что вы сможете отыскать свои собственные эластичные рынки (пришлите мне по мейлу свои идеи по этому поводу, и авторы пяти лучших из них получат от меня футболки с изображением участников Blue Oyster Cult).

Можно ли говорить о масштабируемости бизнеса здравоохранения? Идея не очевидна, но для какой- то его части это справедливо. Аспирин является примером лекарств, спрос на которые оставался эластичным в течение многих лет. Спрос на большую часть лекарств, отпускаемых по рецепту, не эластичен, но и в этом сегменте могут произойти какие- то прорывы.

Спрос на финансовые услуги тоже может оказаться эластичным — поговорите об этом с Чарльзом Швабом. Автомобили? Доля электронной начинки в них продолжает увеличиваться. И так далее и тому подобное. Загляните поглубже, найдите эластичность, и вы окажетесь посреди густого тумана, где едва видимые ориентиры будут указывать вам путь.

Как выбрать правильные указатели

Ну хорошо, хватит о тумане и солнечном свете: думаю, вы поняли мою идею. Так что же это за столбики и указатели вдоль нужной тропы, о которых я так долго говорю? Если совсем просто, то это магистральные тренды, в развитии которых вы уверены, которые вы нутром своим чуете и которые, согласно вашим прогнозам, с вероятностью 99,99 % должны привести вас к цели. Такие тренды не выбираются наугад. Совсем наоборот: их выбор требует от вас огромных усилий, тонн пролитого пота и оцепенения от леденящего душу ужаса. Как сказал однажды мой любимый мультяшный герой лось Буллвинкль, показывая на рисунок с изображением двух людей: «Это Лед вместе с Пламенем».

Стоит выбрать неправильный тренд — и вы уже летите, следуя указателям, вниз с утеса. Бывает еще хуже: избранный вами тренд настолько очевиден, что вы просто не сможете войти в туман, чтобы попытаться найти скрытые тропы к несметным сокровищам. За двадцать лет, что я провел на Уолл- стрит, мне удалось найти всего два указателя для вложения капитала в тумане. Два. Какой же я неудачник, ей- богу! Я стал профессионалом в сфере инвестиций, консультировал по поводу вложений в акции и управлял миллиардом долларов чужих денег — и все это благодаря двум жалким подсказкам.

Н — да. Но зато какими восхитительными были эти указатели и, возможно, остаются таковыми до сих пор.

Я подумал, что можно было бы написать еще с десяток абзацев о том, насколько они полезны, а затем предложить вам посылать по тысяче долларов мелкими купюрами на адрес «До востребования» в Пало Альто, чтобы я согласился назвать хотя бы один из них. Ну да бог с ними, деньгами, я ведь уже написал пару книг и выдал почти все свои секреты. Так что вот они, мои указатели (барабанную дробь, пожалуйста).

1. Эластичность: падение цены создает новые громадные рынки сбыта.
2. Интеллект в сети управляется центробежной силой.

Если вы разочарованы и говорите себе: «Гм- м. И это все? Вы заставили меня читать эту дурацкую главу, и это все, что я получил взамен?» расслабьтесь: я сейчас вам все объясню.

Как важно суметь увидеть указатели в густом тумане

Если я до сих пор не отпугнул вас от намерения заняться инвестициями, то вы либо настойчивы, либо глупы. Это хорошо, поскольку одно из этих двух качеств является полезным для успешного инвестора.

Суть идеи инвестирования в густом тумане состоит совсем не в том, чтобы действовать исходя из духа противоречия. Суть идеи в том, чтобы видеть вещи раньше других. Если вы считаете, что в ближайшем будущем каждый будет подключаться к Интернету с помощью ноутбука через Wi- Fi (как, например, сейчас это сделал я), сидя в одной из кофеен Starbucks с чашечкой латте, то идея инвестиций в эти технологии выглядит вполне здраво с точки зрения инвестора. Возможно, существует с полдюжины интересных инвестиционных идей, с помощью которых можно было бы извлечь пользу из этой тенденции. Но позвольте мне предложить вам более внимательно посмотреть на посетителей Starbucks, и если выяснится, что каждый сидящий уже вовсю «разгуливает» по Интернету, одновременно попивая кофе, то вы явно опоздали. Фондовый рынок знает об этом и уже учел потенциальный рост софтверных и сервисных компаний в компьютерной сфере. Выпейте еще несколько глоточков латте, и вы тоже сможете догадаться, как будет развиваться ситуация в ближайшем будущем.

Заниматься вложением капиталов в тумане означает видеть те вещи, которые другие люди видеть не могут. Большинство людей, оказавшихся окутанными густым туманом, начинают паниковать. Секрет успеха состоит в том, чтобы, попав в туман, чувствовать себя комфортно, дать волю своему воображению, представить себе, как могут выглядеть вещи, ожидающие вас впереди, опознать неясные контуры вдали и вкладывать капиталы так, как будто эти контуры представляют собой четкие и ясные ориентиры.

Я вспоминаю, как один комик в программе Эдда Салливана (да- да, знаю, что начинаю выглядеть слегка старомодным, но это было и вправду смешно) сказал о своей теще, что она пила столько, что видела на экране телевизора все в цветном изображении за многие годы до того, как цветное телевидение на самом деле появилось. Такой женщине я бы доверил управление инвестиционным фондом!

Если со временем размытые очертания превратятся в реально существующие вещи, то это будет означать только одно: вы вложили свои деньги настолько дешево по сравнению с будущей ценой, что сможете получить громадную прибыль. Но только не забудьте, что к тому моменту вы уже не будете находиться в густом тумане и то, что раньше вам казалось смутным очертанием, станет дышащей полной грудью реальностью. Тогда возвращайтесь обратно в густой туман. Фондовый рынок всегда смотрит вперед. Подлинно великий инвестор страдает хронической паранойей в отношении того, чтобы определить, кому из его конкурентов и что именно известно и в какой момент они об этом узнали.

Загляните в офис любого трейдера или любой компании, специализирующейся на управлении капиталами, и вы окажетесь в причудливом мире. Множество экранов с постоянно меняющимися данными. Котировки акций, заголовки газет и журналов, пресс- релизы, новости, трансляции канала CNBC (нередко с выключенным звуком) на мониторах, расставленных по всему помещению. Менеджеры таких компаний каждый день от корки до корки читают Wall Street Journal и бизнес- раздел в New York Times, а по выходным — Barron’s, просматривают Forbes и Fortune и заставляют своих помощников читать Business Week, подписываются на thestreet.com, получают «горячие» новости по мейлу от MarketWatch и посещают «Доски объявлений» на сайтах Yahoo и Motley Fool. И все это перед открытием торгов. Кроме того, они получают электронные письма от каждой уважающей себя брокерской фирмы с утренними комментариями аналитиков, готовых говорить обо всем на свете. Более крупные компании получают звонки от своих дилеров на Уолл- стрит с краткими обзорами событий, а затем в течение дня — от аналитиков, которые наполняют эти обзоры конкретными деталями. Каждая известная мне компания вынуждена была расширить функциональность своих систем голосовой почты, поскольку до этого они оказывались неспособными принимать сообщения позднее 10 часов утра — настолько забиты они были всякого рода болтовней.

Получили ли они в результате этой информационной атаки какие- нибудь ценные идеи относительно котировок акций? Сильно сомневаюсь. Информация нужна для достижения одной- единственной цели — держать руку на пульсе рынка и определять то, что известно всем остальным. Информация — это солнечный свет. Я хочу знать все, поскольку тогда и только тогда я смогу узнать, реализовались мои инвестиционные идеи или они по- прежнему остаются плодом моего больного воображения, неясными контурами в тумане, трепетными волнениями моей души и т. п.

Главная трудность заключается в том, чтобы суметь сегодня вычислить, о чем расскажет этот поток данных через три месяца, через шесть, через 18 месяцев, и если вы действительно терпеливы — через три- пять лет. И когда эти данные начинают громко трубить о том, что вы смогли краем глаза уловить несколько месяцев или лет назад, то — что и требовалось доказать — вот она, победа. Рынок догнал вас и уселся наверху того желтого булыжника, который вы когда- то раньше с большим трудом смогли углядеть в тумане. Вы получаете свое законное вознаграждение за то, что смогли увидеть правильный указатель первым. Акции, которые вы приобрели, исходя из направления предполагаемого вами тренда, теперь стоят не на 20 или 30 % больше, а в два, три или даже в десять раз больше. Вот это, я вам скажу, настоящее вложение капиталов.

Нельзя делать деньги, греясь на солнышке

Любой третьекурсник, изучающий учебник под названием «Что такое акции: пособие для плутов», скажет вам, что цена акции компании представляет собой просто текущую дисконтированную величину будущих доходов этой компании. Действительно просто, не правда ли? Чтобы правильно определить цену акции, нужно знать текущий доход компании, темпы ее роста и норму дисконтирования, которую следует применить к будущим доходам, чтобы получить эту самую текущую дисконтированную величину.

Этот пример напомнил мне один из выпусков телепередачи «Субботним вечером в прямом эфире», когда актер Чеви Чейз изображал президента Джеральда Форда во время предвыборных дебатов. Отвечая на вопрос о влиянии инфляции на дефицит бюджета, Форд- Чейз говорит: «Ну вот, а мне сказали, что никаких вопросов по математике не будет».

По состоянию на конкретную дату «математика» расчета цены акции определяется достаточно просто. Скажем, в прошлом году доход на акцию компаниисоставил 1 долл. Темпы роста доходов этой компании равнялись 12 %. Дисконтированный показатель темпов инфляции находится на уровне 2,83 %. Таким образом, цена акции равна 18 долл. 42 центам. Вы можете найти формулу для расчета цены акций в любом приличном учебнике по экономической теории. Желаю успеха в ваших поисках.
Возможно, что «справедливая» цена акции действительно составляет 18,42 долл. Но возможно, что сейчас она торгуется на рынке по 20 долл. и вам стоит ее продать. А может быть, рыночная цена акции 15 долл. и тогда имеет смысл ее купить. В любом случае я бы не стал связываться с этой акцией.

Почему?

Потому что все уже знают про 1 долл., 12 % и 2,83 % дисконтированного показателя инфляции. Солнце светит ярко — всем все видно и известно. Что бы там ни говорилось по поводу справедливости теории эффективных рынков, но если все знают о чем- то, то на этом «чем- то» денег уже не сделаешь. «Постойте, — скажете вы, — но ведь бизнес этого «чего- то» сейчас развивается очень быстро». Ну и что из того? Мы живем в мире, который далеко не статичен. Как написано на нагруднике моего малыша: «Случаются и слюни».

Бизнес любой компании не может развиваться строго в соответствии с указанными выше параметрами. Он может стать либо лучше, либо хуже. Но в любом случае (если, конечно, речь не идет о махинациях в бухгалтерском учете) доходы компании не могут расти точно по 12 % в год в обозримом будущем. Между тем пакет акций этой компании сегодня оценивается исходя из 12 %- ного ежегодного роста ее доходов.

Каждый день происходят изменения в параметрах, используемых в модели расчета цен акций. Именно поэтому фондовый рынок открыт с понедельника по пятницу. Именно поэтому он никогда не закрывается дольше чем на один день во время праздников (если не брать во внимание рождественские каникулы и форс- мажорные обстоятельства). Показатели стоимости компаний меняются. В каждой из этих глупых формул слишком много параметров, причем почти все из них — величины, которые точно не известны. Сделки по продажам должны быть завершены. Прибыль должна быть заработана. Бюджеты расходов в начале квартала — это не более чем приблизительная оценка на основе предполагаемых доходов. Темпы роста определяются состоянием глобальной экономики. Бабочка, машушая крыльями где- нибудь в Индонезии, возможно, и не сможет изменить цену на пакет акций компании, но военный переворот в Таиланде вполне способен это сделать (подобные события случаются каждую пару лет).

В формулы обычно не включают риск в качестве составляющей. Даже если бы это делалось, показатель риска невозможно оценить количественно. Темп роста «с поправкой на риск» может быть точным лишь в той степени, в какой это «позволят» экономисты.

Проблема с компанией Widgets’ R’ Us, во всяком случае с ее акциями, заключается в том, что они у всех на виду. Все могут их видеть. Все сходятся во мнениях по поводу их будущего. И вдруг — вот смеху- то — погода начинает меняться.

Уж лучше я окажусь в густом тумане, где никто ничего не знает. И если я в самом деле хорош, то смогу высмотреть в этом тумане булыжник желтого цвета, который станет для меня ориентиром в пути на более высокий уровень. Как только я доберусь до указательного столба, мое местоположение станет достаточно ясным, поэтому и мои акции, цена которых определялась исходя из вероятности того, что я смогу добраться до этого ориентира, будут оценены адекватно. Таким образом, я смогу и дальше упорно работать над поиском следующего ориентира.

Инвестирование в густом тумане

Заниматься инвестициями трудно. Как любил говорить другой мой приятель, «так же трудно, как учиться китайской грамоте». Это весьма обременительный, ненадежный и временами унизительный бизнес, к тому же сильно зависящий от колебаний «погодных условий» на бирже.

Мой давний партнер Фред Киттлер сказал об инвестиционном бизнесе лучше всех: «Фондовый рынок функционирует так, чтобы причинить максимум боли». Тем не менее вся моя карьера была связана с Уолл- стрит сначала в качестве аналитика, пытавшегося уследить за бешеными колебаниям и курсов акций высокотехнологичных ком пани и, затем в качестве инвестиционного банкира, венчурного капиталиста и, наконец, в качестве управляющего некой организацией, которая со временем превратилась в хедж- фонд стоимостью в миллиард долларов.

Я достиг этого, занимаясь вложениями капитала в густом тумане.

Энди Кесслер

Как- то раз, много лет назад, я решил взобраться на вершину горы Вашингтон, таща за собой не слишком счастливого приятеля Пола. Это было прекрасное августовское утро в Нью- Гэмпшире: в небе ни облачка, птички поют — в общем, все как нельзя лучше. Мой приятель Пол увлекался марафоном и в то утро уже успел пробежать восемь миль, но все же согласился на «небольшую экскурсию». На нем так и осталась одежда для бега; на мне же была футболка с изображением членов группы Blue Oyster Cult.

Мы оставили машину на стоянке и направились к началу тропы. Рядом с обычными предупреждениями о ядовитом плюше и бешеных белках висел огромный плакат следующего содержания: «СТОП. На расположенной далее территории самая плохая погода в Америке. Многие погибли здесь от переохлаждения даже в летний период. При плохой погоде немедленно поверните назад».
Я взглянул на безоблачное небо и произнес саркастически: «Кажется, дождь начинается. Ну, погнали…»

С самого начала подъем потребовал известных усилий, по крайней мере от меня, но не казался убийственно тяжелым. Однако в какой- то момент деревья сменились камнями, температура начала падать, и прямо над нашими головами мы увидели плотную завесу неизвестно откуда взявшегося тумана. Мы продолжали восхождение, пока не оказались окутанными густой пеленой.

- Ну что, Эйнштейн, есть идея, где может быть тропа? — спросил меня Пол.

- Ни малейшей.

- Не видно ни черта.

- Говорят, здесь должны быть какие- то ориентиры вдоль тропы — столбики или что- то в этом духе, — сказал я.

- Вроде таких? — спросил Пол, указывая на едва видимый в тумане булыжник желтого цвета, водруженный на кучу из четырех камней большего размера.

Мы пошли сквозь туман по направлению к желтому булыжнику. Когда мы добрались до него, то в 10- 15 футах увидели другой желтый булыжник наверху еще одной кучи. Так мы и шли, отыскивая ориентиры в тумане, — разумеется, медленно, но верно, тщетно стараясь не отморозить наши задницы. В одном месте я перестал что- либо видеть впереди и с трудом различал собственные ноги. Я не был уверен, действительно ли вижу следующий желтый ориентир или у меня уже начались галлюцинации. Тем не менее мы упорно двигались вверх и, разумеется, обнаружили следующую кучку камней ближе к конечной цели нашего путешествия.

Это приключение перестало быть забавой, однако оказывало на нас весьма бодрящее воздействие. Около двух часов пополудни, голодные, замерзшие и едва ворочавшие языком от усталости, мы наконец добрались до вершины горы Вашингтон. Вместо того чтобы установить на ней флаг в честь нашей победы, мы отправились в расположенный неподалеку ресторан, где присоединились к толпе туристов, доставленных на вершину горы фуникулером или автобусом либо просто доехавших до нее на автомобиле. Мы оба купили спортивные фуфайки с изображением горы Вашингтон по весьма завышенной цене и не оставили ни крошки от сочившихся жиром чизбургеров, после чего минут пять просто сидели, высунув язык. Наконец Пол произнес: «Ну что, готов спускаться?» На сей раз мы уже знали, что нас ожидает.

Именно так, друзья мои, я понял, как нужно вкладывать капиталы.

Несколько слов от составителя — Джона Молдина

Энди Кесслер — настоящий гуру в сфере современных инвестиций. Он может все. Он работал исследователем- аналитиком и инвестиционным банкиром в ряде крупнейших компаний на Уолл- стрит. Он описал свой опыт в первой книге — «Мясо Уолл- стрит» ( Wall Street Meat). Позже он стал одним из основателей хеджевого фонда Velocity Capital Management, начинавшего свою деятельность с 80 млн долл. Всего за пять лет Кесслер превратил эту сумму в 1 млрд долл., что позволило его фонду взойти на самую вершину в своей категории. Он подробнейшим образом описал этот период своей жизни в книге «Бегущие деньги» (Running Мопеу). В настоящее время он пишет комментарии в Wall Street Journal, статьи в Forbes и Wired и нередко появляется в программах новостей на телеканалах CNBC, CNN, Fox и NВС. Ко всему прочему, он находится в прекрасной физической форме, стараясь не отставать от своих четырех сыновей.

Его последняя книга «Как мы этого достигли» (How We Gol Неге) рассказывает об истории промышленного развития, начиная с парового двигателя и закачивая Интернетом. Энди живет на севере Калифорнии со своей женой и сыновьями. Сейчас он работает над новым загадочным проектом, о котором обещал рассказать мне, как только этот проект приобретет более четкие очертания. Более подробную информацию об Энди можно найти на его персональном сайте www.andykessler.com. Там же можно бесплатно скачать его последнюю книгу.